Даже Рейвенскрофт не может быть настолько глуп. Венецию охватила ярость. Едва со двора донесся шум, она кинулась к окну и увидела какой-то рахитичный экипаж. На переднем сиденье, закутанный так, что казался вдвое толще своего объема, восседал мистер Тредуэлл, рядом с ним колыхался Рейвенскрофт. Конюх, держа в руках поводья сильно хромающей упряжной лошади, занимал заднее сиденье, на котором лежал и багаж.

При виде Рейвенскрофта Венеция сжала кулаки. Она выбежала было в прихожую, чтобы отворить входную дверь, но миссис Тредуэлл ее опередила.

Хозяйка открыла дверь как раз в ту минуту, когда ее муж помогал Рейвенскрофту выбраться из повозки. Ноги у Рейвенскрофта подогнулись, едва он ступил на землю, но мистер Тредуэлл успел подхватить его. Будь на его месте Венеция, она бы и пальцем не шевельнула, чтобы помочь недотепе.

– Неси молодого человека сюда, – распорядилась миссис Тредуэлл, но ее муж поставил Рейвенскрофта на ноги и, поддерживая, ввел в прихожую.

Миссис Тредуэлл поспешила захлопнуть дверь, в которую врывался холодный воздух.

– Господи, молодой человек совсем замерз! – воскликнула она и придвинула поближе к камину кресло. – А что у него с головой? Боже, какая ужасная рана!

Рейвенскрофт побелел, но зубы у него так стучали, что говорить он не мог.

– Пожалуйста, не упоминайте больше о его ране, – прошептала Венеция на ухо миссис Тредуэлл. – Он уже свалился в обморок один раз по этому поводу.

– Ох, так вот он из каких, да? – также шепотом ответила хозяйка.

– Вот именно, и это еще не все.

Губы у миссис Тредуэлл дрогнули, но она лишь молча кивнула.

Все еще клацая зубами, Рейвенскрофт сгорбился у огня.

– Х-холодно, – еле выговорил он.

– Да, – стоически согласилась миссис Тредуэлл. – Никогда в жизни не видела такого холодного апреля.

Венеция заставила себя выбросить из головы чересчур живо воображаемую сцену: она сжимает пальцами обеих рук тощую шею Рейвенскрофта.