– Ну не так уж и сильно! Он же не сказал, что ребенок похож на обезьянку, а шляпа напоминает угольное ведро, – хихикнул Рекс.

Граф взъерошил кудряшки сына.

– Это ложь из вежливости, тебе придется привыкнуть к ней, если ты хочешь выйти в мир.

– Мне нужно будет врать?

– Нет. Можно быть вежливым, не говоря неправду. Можно сказать миссис Олдершот, что у ее младенца удивительно маленькие ручки, а леди Кроули – что ее новая шляпа ей идет. Или ты можешь вообще промолчать, просто приподнять шляпу и улыбнуться.

– Как ты сделал, папа?

– Именно. Но наш дар приносит большее неудобство, чем понимание фальши комплиментов. Порой люди будут тебя бояться. Им не дано понять, как ты узнаешь, что они лгут, и станут опасаться, что ты читаешь их мысли. Тогда ты потеряешь их доверие или они станут бояться вообще что-либо говорить.

– Как случилось с мамой?

– Нет, она… – Лорд Ройс не мог лгать собственному сыну. – Да, отчасти. Были и другие причины ее отъезда, не имеющие никакого отношения к правде или лжи.

Они затихли, вспоминая живущую в далеком Лондоне графиню. Оба думали, что сделали бы и сказали, чтобы убедить ее передумать и остаться. Оба тосковали без нее. Граф пил, чтобы притупить боль, мальчик дрался, чтобы дать выход гневу и отчаянию. У обоих в их невероятно похожих синих глазах стояли слезы.

Рекс вытер окровавленным платком нос.

– Ты думаешь, она вернется?

– Что она тебе сказала? – спросил лорд Ройс, робкая надежда на цыпочках шагнула в его сердце.

– Она сказала, что вернется, и…

– И?..

Мальчик понял невысказанный вопрос.

– У этих слов был грязный цвет.

Глава 2

1813 год

Двадцать лет спустя виконт Рексфорд снова стоял в библиотеке отца, опять раненный, в замешательстве и отчаянии.