— Я в состоянии позаботиться о себе, — возразила Этель. Но в голосе не было твердой уверенности, а пальцы нервно теребили скатерть.

— Правильно, позаботьтесь, — отозвался Ральф и попытался рукой успокоить ее пальцы, — но только не позволяйте это сделать Артуру.

В его голосе послышалось что-то такое, что Этель невольно подняла на него глаза и увидела на строгом лице плохо скрытую озабоченность. Прежней холодной маски как не бывало. Его убежденность почти подействовала на нее, но тут вернулся Артур.

— Уже пожимаете друг другу руки? — спросил он, внимательно посмотрев на них.

Этель покраснела, хотя и не чувствовала за собой никакой вины. Она быстро убрала руку из-под накрывавшей ее руки Ральфа.

— Я просто пытался убедить Этель, что она на пороге самой большой ошибки в своей молодой жизни, — невозмутимо ответил Ральф.

— Выходя замуж за меня? — спросил Артур и весело расхохотался, когда брат утвердительно кивнул головой. — Вот что мне в тебе нравится: всегда можно быть уверенным, что ты правильно оцениваешь будущее… Но на этот раз, Ральф, ты не прав. Этель и я преодолеем дистанцию. Подожди немного…

На свадьбе Этель и Артура Ральф, как и говорил, не присутствовал. А их мать была.

В свои пятьдесят пять Элизабет Макартур оставалась довольно привлекательной женщиной и выглядела гораздо моложе. Она слыла умной, интеллигентной, решительной и, как и младший сын, вполне откровенной в выражении мыслей.

— Ты действительно слишком молода и, совершенно очевидно, слишком хороша для моего сына, — сказала она невестке за чашкой чая.

Этель не очень огорчилась, услышав это, поскольку почувствовала искреннее расположение к этой женщине.

— Второй ваш сын говорил то же самое. Во всяком случае, относительно моего возраста…