На полу под одним окном была беспорядочная куча металлических складных стульев, в большинстве своем сломанных.

В центре комнаты стоял большой дубовый письменный стол из разряда тех, нескончаемый запас которых имеют, казалось бы, все магазины подержанной мебели. За столом на одном из металлических стульев сидел мужчина а слева от него, ближе к краю стола, сидела женщина. Ей было за пятьдесят, одета она была в симпатичную двойку: свитер с кардиганом и длинную хлопковую юбку, а вокруг шеи и на руках у нее искрились золото и бриллианты. У нее было совершенно обычное лицо, такое, которое никто бы не заметил в толпе, за исключением того, что у нее был самый пронзительный взгляд, который когда-либо видела Дарси.

Сейчас, когда она смотрела, как Дарси входит в комнату, ее огромные карие глаза не мигали.

Но, взглянув на женщину только один раз, Дарси тут же отвела глаза, потому что мужчина, сидящий за столом, был самым красивым человеком, которого Дарси когда-либо видела в своей жизни. О, он, может, и не был красив, как кинозвезда, но был того типа, который Дарси всегда нравился. Уже за одно то, что был в зрелом возрасте, по крайней мере, хорошо за тридцать. "Ты не обретешь отца, выйдя замуж за мужчину его возраста", - не единожды говорила ей мать, но от этого Дарси не переставали нравиться мужчины в возрасте за тридцать. "Старше тридцати, с таким же успехом они могут быть и старше семидесяти", - было философией ее матери, и в то же время бойфренды Жерлен, казалось, с каждым годом становились все моложе.

- Присаживайтесь, пожалуйста, - сказал мужчина, и Дарси подумала, что у него красивый голос, низкий и насыщенный.

Он был высоким, по крайней мере, выглядел так, что если встанет, то окажется высоким, и у него были красивые черные волосы, густые, с перышками седины на висках. “Как львиная грива”, – подумала она, уставившись на мужчину настолько широко раскрытыми глазами, что они начали слезиться. Но ей не хотелось моргать на случай, если он был лишь плодом ее воображения и на самом деле не существовал.