Несмотря на то что сам маркиз принадлежал к первой категории или благодаря этому, его раздражение ухудшило и без того отвратительное настроение.

— У вас проблемы со слухом, сэр? — рявкнул он. — Никаких вопросов.

Рука исчезла, а Саймон покинул аудиторию с каким-то странным чувством, от которого никак не мог отделаться. Слова, которые он намеревался произнести, были совсем другими, не теми, которые слетели с его губ. Он собирался с позором выгнать юнца за вопиющую наглость, но за мгновение до того, как открыл рот, увидел что-то необычное в дерзких темных глазах студента, и даже пожалел, что сам запретил задавать вопросы.

Интересно, о чем хотел спросить этот самоуверенный юноша?

Коснувшись ладонью подбородка, Айви украдкой взглянула на пальцы, не остались ли на них следы «пробивающейся щетины», подрисованные угольной пылью. Под непривычной одеждой — шерстяным сюртуком, жилетом, полотняной рубашкой — чесалась спина, было очень жарко. Айви всегда считала, что мужская одежда более свободная, но оказалось, что все наоборот. Конечно, мужчины не носили корсетов и нижних юбок, но компенсировали их отсутствие своеобразным покроем одежды, которая стесняла движения. Ногам в высоких сапогах было ужасно жарко, подвижность рук ограничивали чудовищные рукава.

Она дернула галстук, чтобы не так давил шею, но, к сожалению, не могла сделать ничего, чтобы ослабить полосы шелковой ткани, стягивающие под рубашкой ее грудь. Не могла она отделаться и от неприятного впечатления, оставленного маркизом Харроу, которое оказалось настолько сильным, что она никак не могла заставить себя сконцентрироваться на формулах и уравнениях.