— Ничего не стоят, — перебил его Гастон, снимая с руки железную перчатку и бросая ее на стол рядом со шлемом. — Ты вероломно захватил эти земли, и, значит, ты — вор и убийца.

— Очень странно слышать от тебя, Черное Сердце, обвинения в вероломстве, — заметил Турель с презрительной улыбкой.

Гастон пропустил насмешку мимо ушей.

— Поэтому ты пошел на подлый обман и предательство? — скривив губы, продолжал он. — Ты предполагал, что истинный наследник не встанет на защиту своих интересов?

— Мне до сих пор непонятно, откуда у тебя взялись силы бросить игру и девок и отправиться на войну, — бросил в ответ Турель. — Но мы зря теряем время. Мои права по материнской линии неоспоримы и имеют более древние корни. Что же касается поединка…

— Поединка?! — вскричал Гастон. — Это была засада. Именно ты ее подстроил. Ты прислал моим отцу и брату приглашение на турнир, и они поверили тебе, не представляя, что дворянин, принимавший их, преломивший с ними хлеб, рассуждавший о чести и дружбе, окажется обыкновенным мошенником!

— Они знали, что рискуют, соглашаясь на поединок, — возразил Турель. — Все знали. Конечно, правила могли нарушаться — ведь с каждой стороны участвовало по сотне людей и поединки непрерывно шли три дня с утра до вечера. Но это была честная битва.

— Отец и брат не пали бы в честной битве. Ты надеялся выбить всех мужчин рода Вареннов. — Глаза Гастона от гнева стали узкими щелками. — Сколько времени ты к этому готовился, Турель? Годы?

Турель выпрямился, его лицо выражало оскорбленную невинность.

— Если бы в мои намерения входило убить вас всех, ты бы не стоял сейчас передо мной.

— Представляю твое разочарование, когда меня не оказалось на турнире.

— И где же ты был, Черное Сердце? Почему не приехал с ними? Почему нарушил свое слово?