От страха во рту у Саванны появился горький металлический привкус.

— С бабушкой и дедушкой, которые намеренно избегали этого столько лет? Елена четко дала понять, что не желает общаться с внуками, когда на свет появилась Ева.

Она тогда лишь взглянула на новорожденную, унаследовавшую светлые глаза и пшеничные волосы матери, и во всеуслышание заявила, что ребенок, по всей вероятности, не имеет никакого отношения к семье Кириакис. За год глаза девочки потемнели и стали насыщенно-зелеными, а к четырем годам и ее светлые волосики сменились густой шевелюрой ярко-каштановых с отливом в красное дерево кудрей.

Так же открыто и недвусмысленно Елена отказалась даже взглянуть на Ниссу, родившуюся годом спустя. Младшая дочь Саванны появилась на свет черноволосой, сверкая бархатными карими глазками, как две капли воды похожими на глаза ее отца.

Здесь ошибиться было уже невозможно. Порода Кириакисов узнавалась с первого взгляда.

— Людям свойственно со временем меняться. Диона уже нет в живых. Что может быть странного в том, что Елена и Сандрос хотят увидеть детей погибшего сына?

Саванна глубоко вздохнула.

— Неужели они наконец-то признали, что Ева и Нисса — это дети их сына Диона?

— Они смогут это сделать при встрече.

Безусловно. Обе ее дочери имели явное внешнее сходство с Кириакисами, унаследовав типично греческие черты. Стоило хоть раз их увидеть, и сомнения в отцовстве отпали бы сами собой. Но нужно ли было лететь на их историческую родину, чтобы убедить в этом других?

— Почему ты в этом так уверен? — спросила она с искренним любопытством, недоумевая, откуда ему могло быть известно о потрясающем сходстве девочек с Дионом и его предками.

― Я видел их фотографии. Вне всяких сомнений, Ева и Нисса — типичные Кириакисы. — Его слова прозвучали словно обвинение, брошенное их американской матери.

— Ты хочешь сказать, что видел фотографии, хранившиеся у Диона?