Он ждал, пока она пройдет мимо.

— У вас есть багаж? — спросил он.

— Да. А у вас?

Он покачал головой и ответил:

— Нет. На этот раз я путешествую налегке.

— О…

Ей больше нечего было сказать. Она вышла в ярко освещенный разборный коридор, соединявший самолет с терминалом, и быстрым шагом пошла по нему. Это было просто смешно! Почему бы ей не оглянуться и не вступить с ним в дружеский, ни к чему не обязывающий разговор? Она знала, что он идет сразу вслед за ней. Почему он ничего не говорит ей? Они оба ведут себя как глупые подростки. Но это даже к лучшему. Благоразумие диктует необходимость установить как можно большее расстояние между ними. Так будет безопаснее.

Она вошла в здание аэропорта. Как только прошла через дверь, в нее устремилась толпа репортеров с камерами и микрофонами. Любопытство заставило ее оглянуться.

Дакса тотчас же окружили репортеры и вспышки камер. Он улыбался, экспромтом отвечая на неожиданные вопросы, добродушно подшучивая по поводу отвратительной погоды в Вашингтоне. Когда агрессивно настроенный репортер задавал свой вопрос, который она не могла расслышать, Дакс поднял глаза и встретился с ней взглядом через толпу. Его улыбка была почти извиняющейся. Беззвучно, одними губами, попрощавшись, она повернулась и направилась к эскалатору.

Когда ее чемодан сняли с вращающейся «карусели» и сверили с талоном, прикрепленным к билету, она подняла его и вышла из аэропорта на тротуар. Она без труда остановила проходившее мимо такси и стояла в сторонке, пока водитель ставил ее чемодан в багажник, когда другое такси со скрипом затормозило на соседней полосе.

Резко распахнув заднюю дверь, Дакс выскочил из машины, обежал ее сзади и остановился рядом с Кили. Дышал он тяжело. Вечер был довольно холодным, и его дыхание срывалось паром с губ.

— Кили… — Он выглядел смущенным, недовольным собой, озабоченным. — Кили, мне не хочется с вами прощаться. Может, выпьете со мной чашечку кофе где-нибудь?