Бетти озабоченно смотрела в свою кофейную чашку, пока ненавязчивый официант неспешно наполнял ее.

— Не знаю. Насколько мне известно, он амбициозный политик и вполне вероятный кандидат в Сенат на следующих выборах.

— Это ничего не значит. Возможно, он сочтет, что, став на нашу сторону, он наберет очки в свою пользу.

— А как насчет его экономической политики?

— Я живу не в его избирательном округе, поэтому не знаю в точности, — правдиво ответила Кили.

— Я слышала, что он выступает за сокращение налогов и с фанатичным упорством добивается уменьшения правительственных расходов. Это определенно меня беспокоит.

Кили постаралась произнести как можно беззаботнее:

— Что ж, еще ничего не решено. В эту подкомиссию входят еще десять человек. Не будем пока рассматривать возможность поражения.

— Никогда! — решительно заявила Бетти, затем не слишком радостно засмеялась. Ее серые глаза решительно устремились на Кили. — Я понимаю, что это несправедливо, Кили, но мы действительно очень рассчитываем на тебя, на то, что ты выступишь от нашего имени.

Кили совершенно не хотелось выслушивать ничего подобного сегодня утром. Она почувствовала себя Иудой.

— Я знаю, что вы рассчитываете на меня, — сказала она. — И сделаю все, что от меня зависит.

Что подумала бы о ней Бетти, если бы узнала о том, что она, забыв обо всем на свете, целовала прошлым вечером Дакса Деверекса? Сейчас она не могла вспоминать об этом без краски стыда на щеках.

— Нам пора идти, — поспешно сказала Бетти. — Не доставим им удовольствия обвинить нас в опоздании. Остальные присоединятся к нам прямо там.

Они оплатили счет и вышли на улицу. Дождь прекратился, но холодный обжигающий ветер веял над столицей. Они остановили такси, и водитель принялся прокладывать себе дорогу среди транспортного потока утреннего часа пик, чтобы высадить их перед палатой представителей.