Вы совершенно правы, Игорь Петрович! – Я с открытым забралом принимаю удар. – А теперь представьте… Судебный процесс, адвокаты, пресса… Ужасные подробности всплывают в ходе допроса свидетелей: кришнаиты подвергают своих адептов пыткам, голоду, унизительной работе, в «Богородичном Центре» людей заставляют отказываться от семьи, в «Белом Братстве» насилуют несовершеннолетних… И на этом фоне оголтелых фанатиков – наша философия духовного совершенства, наши курсы, наши сотрудники – улыбчивые, рассудочные, в строгих костюмах, с четкими формулировками на устах… Судья думает увидеть узколобых изуверов, которые в молитве исступленно стучат лысиной по паркету, а видит лишь приятных людей, желающих помочь обществу. Он будет приятно удивлен. И даже если процесс не будет выигран, наша Организация изрядно обелится.

– Предлагаешь сыграть на контрасте? – До босса наконец доходит. – Недурная идейка. А, Игорь?..

Шаньгин морщится. Его обледенелая физиономия выглядит кисло. Идея действительно удачная, что и говорить, но ему неприятно, что она исходит от меня, а не от кого-нибудь другого. Однако он вынужден согласиться. Мокрые узкие губы неохотно выдавливают:

– Можно попробовать.

У Горелика будто гора свалилась с плеч. Он произносит внезапно отвердевшим, четко поставленным голосом:

– Расширенное совещание по этому вопросу завтра в десять… Марина, подготовь свои предложения в виде доклада. Мы пригласим ребят из службы безопасности и особого отдела, но общее руководство будет возложено па тебя. Твоя идея – тебе и карты в руки…

Выхожу из кабинета. Шаньгин зло косится мне вслед. Его взгляд словно выжигает пятно у меня между лопатками, и даже после того, как дверь с пистолетным треском захлопывается, посередине спины долго держится горячая точка.

Итак, после трансатлантического перелета отоспаться не получится. А жаль… Сейчас мне, как никогда, необходима светлая голова и ясный ум. Слишком многое поставлено на карту.