Отпущенный под свое собственное поручительство, Кристи покинул участок и вернулся в пансион. Кровь закипала у него в жилах — вопреки ожиданиям он надеялся, что его сын будет там. Но нашел он только Бриджит, которая плакала, сидя на кровати.

Кристи и Бриджит с тяжелым сердцем упаковали вещи и отправились домой в Канаду. Слушание было назначено на март, но офицер Коллинз поговорил с помощником окружного прокурора и объяснил, как все было на самом деле. Дэнни так и не нашли, хотя Коллинз и другие полицейские искали его, и обвинение с Кристи сняли. Но он не почувствовал облегчения, душевная боль не отпускала его. Для полиции Нью-Йорка и судебной системы его семья стала всего лишь еще одним пунктом в статистике семейных неурядиц, а его сын — еще одним уличным подростком.

Теперь, год спустя, они с дочерью снова собирались отправиться в Нью-Йорк. Они только что получили от Дэнни открытку с изображением Бруклинского моста, но в ней не было и намека на то, где и как он живет. Лишь дерзкие слова: «У меня все прекрасно, не волнуйтесь». Ни слова о том, что он скучает по Кристи или Бриджит, по тридцати акрам елей на краю земли. Мальчик приехал в город из волшебных северных земель, где обитают белоголовые орлы, черные медведи, рыжие и черно-бурые лисицы и совы. Он оставил все это ради городских пещер Нью-Йорка, населенных игроками и жуликами. Кристи всем сердцем ненавидел это место и не хотел туда возвращаться.

Но он знал, что ему придется. Ему придется расставить деревья на том же углу в Челси, развесить гирлянды, чтобы кристаллики соли блестели на иголках и приманивали покупателей, натянуто улыбаться и излучать обаяние; нужно продать деревья и положить деньги на счет в банке. Но что важнее всего — он должен оказаться на том же месте, где всегда, чтобы Дэнни знал, где его найти.

— Идем, Бриджит, — крикнул он. — Она появилась на лестнице, таща за собой еще один огромный чемодан.

— Что это? — спросил он.

— Мои вещи, па.