Дороти и Карл жили вместе 58 лет. Мы с Дайной - пять.

Пару раз после того, как умерла Дайна, мы с Дороти разговаривали, сидя в беседке. Говорили о делах, о Кейне и о его самочувствии, не затрагивая особенно больных тем. И это было хорошо.

Тем не менее я до последней минуты не был уверен, смогу ли прийти на поминки Карла, но под конец Дороти помогла мне: «Джеймс, дорогой, - сказала она, - сможешь подвезти меня в паб?» И как я мог ей отказать? Хотя чего уж яснее: она хочет, чтобы я там был не из-за нее, а из-за себя.

В конце концов я понял, что не так уж и взволнован, как того ожидал. Я словно бы омертвел душой. Ничего не чувствовал. Почему? Неужели я такой бесчувственный болван, что не сострадаю другим? Или потому что больше - не могу?

Неужели я больше не могу испытывать ничего, кроме ужасной горечи от воспоминаний?

Сьена помнила Дороти. Приятная пожилая леди. У нее всегда находился свежий фруктовый йогурт для Сьены, когда бы та ни забежала к ней в гости. Именно Дороти и Карл приютили ее, когда Рик улаживал дела после кончины их отца.

Расчувствовавшись, Сьена решила, что на сегодня трогательного чтения достаточно. Достаточно событий. Надо немного и отдохнуть.

Она вернулась на главную страницу и увидела, что Джеймс только что оставил свежую запись в своем дневнике. Ладно, прочтем последнюю.

Едва ее взгляд коснулся первых строчек, Сьена почувствовала себя ужасно заинтригованной.

Четверг, 20.07

Сегодня я встретил девушку.

Такие слова, а тем более мысли, не посещали меня уже шесть лет.

Безусловно, я встречал разных женщин за свою жизнь, сотни женщин - коллег, покупательниц, незнакомок на улице, женщин, работающих в банках, в магазинах. Среди учителей Кейна и его консультантов.

Но сегодня, впервые с тех пор, как мы познакомились с Дайной, с тех пор, как я полюбил ее, и с тех пор, как она ушла, я встретил - девушку.