К счастью для Элли, предшествующая неделя оказалась менее богата событиями, чем предыдущее воскресенье. После того как они нашли анонимное письмо в почтовом ящике, весь остаток дня пришлось давать показания полицейским, которых вызвал Коннор. На допрос ушло больше часа — инспектор оказался невероятно дотошным, ему нужно было знать мельчайшие подробности, так что к концу дня у девушки даже разболелась голова.

После из полиции пришел официальный ответ, что на снимках и записке не найдено других отпечатков, кроме тех, что принадлежали Коннору, а на конверте много разных — видимо, включая и «пальчики» почтальона. Никто из владельцев магазина или жителей района, где были сделаны фотографии, не мог вспомнить ничего подозрительного.

Однако несмотря на то, что рабочая неделя прошла относительно спокойно, Эллисон чувствовала какую-то тревогу. Если раньше она только предполагала, что кто-то может следить за ней, то присланные снимки доказали, что так оно и есть.

И от этой мысли становилось не по себе. Девушка ловила себя на том, что время от времени оборачивается, пытаясь вычислить преследователя.

Поэтому, когда в конце рабочей недели Коннор заявил, что в его загородном домике можно работать не хуже, чем в городской квартире, Элли не заставила себя долго уговаривать. Приехав сюда утром, она с удивлением обнаружила, что «загородный домик» на самом деле представляет собой внушительное, обшитое деревом двухэтажное здание, уютно расположившееся среди лесов, вдали от дороги. Здесь были четыре спальни, две ванные комнаты, просторная кухня, гостиная, столовая, кабинет хозяина, веранда и, в довершение прочих удобств, горячая вода.

Элли постаралась не думать о горячем душе и — что было еще труднее — забыть о соседстве собственной спальни с комнатой Коннора. Сквозь раздвижные двери, ведущие на террасу, было видно, что хозяин занят разведением огня для шашлыка.