Жар его тела пробудил в ней чувственность, Лоренс заметил это, и теперь его руки скользили по телу Келли с такой настойчивой уверенностью, с таким изощренным искусством, перед которым она была совершенно беззащитна. Келли самозабвенно отдавалась буре этих ласк, поражаясь не столько их силе, сколько собственной ответной страсти.

С ней случилось то, чего она всегда хотела, боясь признаться в этом даже себе самой. И не было такой силы, которая могла бы защитить ее от этого мужчины, стремившегося получить то, чего он жаждал в течение долгих одиноких месяцев. Когда они наконец обрели друг друга, горе и не находившие выхода эмоции объединили их неистовой необходимостью взаимного утешения, которое превратилось в ошеломляющий восторг разделенной страсти.

Неожиданно вспыхнула лампочка под потолком, заливая комнату ярким светом. Келли резко отпрянула и, вырвавшись из рук Лоренса, метнулась за одеждой. Пряча пунцовое от смущения лицо, она кинулась в ванную…

О Господи, что на нее нашло? Келли взглянула на свое отражение в зеркале и ужаснулась… Будь возможность выбирать, подумала она сердито, следовало бы подождать в ванной, пока Лоренс поймет намек и удалится, не попрощавшись. Но вряд ли воспитание позволит ему сделать это.

Прошло десять минут, прежде чем Келли почувствовала, что более-менее готова лицом к лицу встретиться с Лоренсом. Она вышла из ванной, застегнутая на все пуговицы, припудрив пылающие щеки, тщательно расчесав волосы…

Келли почему-то решила, что Лоренс сидит с видом победителя там, где она его оставила, — на софе. Но, вопреки ожиданиям, он хозяйничал на кухне.

— Ты говорила, что хочешь чаю, — тихо сказал он, наливая воду в чайник.

Но Келли не слушала: затаив дыхание, она смотрела на Лоренса. Его бронзового оттенка волосы уже высохли и под светом лампы отсвечивали серебром, словно осенняя листва, покрытая первым инеем. Контраст с загорелым лицом и темными глазами был поразительный.