Памеле показалось, что Дальтон все-таки пожалел о своем безапелляционном отказе помочь ей и решил объясниться еще раз.

— Мне, право, жаль, мисс Малкольм. Я понимаю, что Рэнсом не знал о том, что я… изменил род занятий. Мне жаль, что я не могу вам помочь. Но кто-нибудь еще…

— Нет-нет, — торопливо перебила девушка, внезапно вспомнив и без того опустошенную чековую книжку. — Не стоит. Мы что-нибудь придумаем…

Его темные брови сошлись к переносице.

— Вы проделали такой путь, вам и впрямь нужна помощь…

— Да нет, ничего страшного, — снова оборвала она, отчаянно пытаясь придумать, что можно сказать еще. Не могла же она объяснить ему, что они надеялись на то, что он поможет им совершенно бесплатно, просто по старой дружбе. Или хотя бы из чувства признательности к Рэнсому, который, надо сказать, в этом и не сомневался: «У него не было настоящей семьи, — заявил Рэнсом, — а я вроде как пригрел его, когда он был еще зеленым юнцом. Ты только дай ему это прочесть, детка, и он придет, вот увидишь. Уж он-то не бросит друга в беде».

Но Рэнсом ошибался. Люди ведь меняются, а он не видел Дальтона уже много лет. Теперь же Памела с одного взгляда на Дейка поняла, что уж он-то точно бросит друга в беде. Она в своей жизни не встречала более надменного и самоуверенного типа. Кроме разве что отца, которому, правда, никогда не изменяло его обаяние, он расточал его на всех вокруг (за исключением только семьи). Дальтон же, видимо, пользовался своим шармом весьма выборочно. И Памела затруднялась ответить, какой из этих двух вариантов хуже.

— Уверен, мы сможем подыскать для вас кого-нибудь, — продолжил Дальтон, а потом прибавил: — Вы сможете получить скидку. — И от тона, с каким он сказал это, Памеле показалось, что он испытывает ее.