— Простите, — пробормотал он. — Привычка.

Еще несколько мгновений Дейк смотрел на письмо и наконец начал открывать его. Памела невольно обратила внимание на его пальцы — длинные и тонкие, с ухоженными ногтями. Однако в них чувствовалась сила, да и руки у него были совсем как у дядюшки Рэнсома — в шрамах и мозолях от многих лет работы с поводьями и лассо. Странно, а она-то думала…

Какой-то тихий звук — снова полувздох-полустон вывел девушку из раздумий, и она украдкой взглянула на Дальтона. Он сидел, прикрыв глаза, и на лице его была написана такая боль, что у Памелы перехватило дыхание. Однако в следующую же секунду все исчезло, и она решила, что ей это просто померещилось. Такая боль просто не может мгновенно и бесследно исчезнуть, да и вообще глупо предполагать, что ему так плохо — с чего бы это вдруг? — думала Памела.

— Мне… — Оборвав фразу, Дейк умолк и откашлялся. Быть может, шальная догадка Памелы была верной — этот человек и вправду страдал. Но когда он снова заговорил, голос его звучал ровно и холодно, как и прежде: — Мне жаль, что я не могу помочь вам, мисс Малкольм. Дело в том, что я больше не занимаюсь оперативной работой.

Значит, Рэнсом все-таки ошибался. Каким бы этот человек ни был раньше, теперь он уже не тот. Памела подавила вздох — ей стало больно за дядю, за то, что с ним так обошлись. Он и без того испытал в жизни слишком много разочарований.

— Я… я все же помогу вам. Найду кого-нибудь, кому эта задача по плечу и позабочусь о счете…

— Нет, благодарю вас. — Ее дядя мог просить об одолжении, но не о милостыне. — Рэнсом никогда бы… Ему это не понравилось бы.

— Пожалуй, не понравилось бы, — ровно и без всяких эмоций в голосе подтвердил Дальтон.

— Простите, что потревожила вас. — Девушка поднялась. — Спасибо, что уделили мне время, — вежливо прибавила она, протягивая Дейку руку. Тот помедлил, но все же пожал ее. Его рука оказалась гораздо мягче, чем рука Рэнсома, но не менее сильной… И удивительно нежной.