— О, — повторила Рози. — Ты?..

— Да, — прервала ее сестра. — Но я чувствую себя очень хорошо и полна сил.

— Тебе очень тяжело досталась Перегрина, — мягко напомнила ей Элизабет Грантли.

— И еще тяжелее Сара, — вставила Эмили.

Тео ничего не ответила. Из всех сестер Бельмонт она всегда считала себя самой сильной и самой здоровой. До своей первой беременности она ничем не болела, только в детстве корью. Но в то время как сестры производили детей на свет с завидной легкостью, ее все девять месяцев мучили тошнота и угроза выкидыша, а заканчивалось все долгими и тяжелыми родами. Тео воспринимала это как самый жестокий и несправедливый удар судьбы. И не только потому, что ее уступчивый, чуткий муж при первых признаках ее беременности становился настоящим деспотом, — Сильвестр Гилбрайт в ярости был слишком внушительной силой. Даже для Тео.

— Итак, — подытожила Эмили, — пока мужей нет, жены решили порезвиться. Мы даже не взяли с собой детей. — Ее солнечная улыбка заставила Тео неловко улыбнуться в ответ и согласиться, что ее обида на Сильвестра ничуть не более серьезная, чем у других сестер на своих мужей. Кроме того, было что-то безмерно приятное от мысли, что она снова, как и раньше, побудет только со своими сестрами.

— Есть какие-нибудь известия от мамы? — спросила Рози, словно прочитала мысли Тео. Их четверке явно недоставало Элинор.

— Письмо из Баден-Бадена, — ответила Тео. — Я взяла его с собой, чтобы ты прочитала. Похоже, она наслаждается медовым месяцем.

Все улыбнулись. Их мать овдовела восемнадцать лет назад, когда носила Рози. Недавний брак с графом Уэзерби привел в восторг дочерей и явился главной причиной переезда Рози в дом крестной.

— Я должна пойти поговорить с кухаркой насчет обеда. — Элизабет поднялась со стула. — Знаю, у вас есть о чем посекретничать. — И она ушла, отметив с легкой улыбкой, как сестры разом понизили голоса. А они погрузились в ту далекую атмосферу детства, когда заговорщицким тоном обменивались между собой новостями.