— Но вы же сами назвали меня вашей маленькой сладкой картошкой, — напомнила деду Лили, доверчиво протягивая ему руку. — Папа говорит, что это настоящее сокровище Нового Света и он скорее захватил бы корабль с картофелем в трюме, чем с золотом.

Дон Родриго на миг потерял дар речи от такого заявления Лили. Но, встретив беспомощный взгляд дочери, сменил гнев на милость:

— Она пошла в тебя. Ты учила ее испанскому? Тебе разрешили это делать? — добавил дон Родриго, бросив недвусмысленный взгляд в сторону Джеффри Кристиана.

— Si, mi padre

— Вы можете считать, что я украл у вас вашу дочь, но я не мог позволить себе лишить ее родины и ее языка. Если враждуют наши страны, это не значит, что мы должны забывать своих предков. Мою дочь всегда учили не стыдиться своей испанской крови и гордиться всеми ее предками, — сказал Джеффри.

Только сейчас дон Родриго понял, что зять не такой отъявленный негодяй, каким он считал его.

— Padre! Mi…

Магдалене не пришлось закончить вопрос, потому что отец и так знал, о чем не терпится узнать дочери.

— Жива, жива твоя мать. Ты приехала вовремя. Напоследок она хоть повидает тебя.

Только после этого дон Родриго удостоил вниманием еще одного англичанина, прибывшего с семьей дочери.

— Мне кажется, мы не представлены, сэр. — Дон Родриго нахмурился. Мало того, что дочь приехала с мужем, так она притащила еще какого-то англичанина. По тону, каким говорил испанец, чувствовалось, что он очень бы хотел так и остаться не представленным.

Бэзил Уайтлоу стоял, переминаясь с ноги на ногу. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Испанец к Джеффри отнесся настороженно. А что бы он сказал, если бы узнал, что в его дом прибыл шпион Елизаветы Английской! Тем не менее, сэр Бэзил поклонился старику и протянул ему свиток, запечатанный сургучом с королевской печатью.

Дон Родриго взял послание с некоторым недоумением. Ему не могло прийти в голову, кто же мог написать ему из Англии. Когда испанец увидел английский герб на печати, он чуть не выронил письмо, словно ему в руки сунули раскаленный уголь.