- Буду тебе премного обязан, если ты выполнишь в городе одну мою просьбу. - Что тебе нужно? - Мне нужно, Джимми, переслать письмо. Это очень важное письмо, поэтому я не могу доверить его первому встречному. Тебя я знаю, и, если ты возьмешься доставить его, у меня просто камень с души свалится. - Давай письмо, - лаконично говорит Джимми. - У меня его с собой нет, осталось в хижине. Пойдем со мной. Это совсем близко, четверти мили даже не будет. Джимми неохотно соглашается. Когда они достигают хижины-развалюхи, кабатчик приглашает пастух ха спешиться и зайти в дом. - Давай сюда письмо, - отвечает Джимми. - Понимаешь, оно еще не совсем дописано, но я мигом его закопчу, а ты пока присядь на минуточку. И вот пастух уже заманен в пивную. Наконец письмо готово и вручено. - Ну а теперь, Джимми, - говорит кабатчик, - прими на посошок стаканчик за мой счет. - Ни единой капли, - отвечает Джимми. - Ах вот как! - тон у кабатчика оскорбленный. - Ты чертовски гордый и не желаешь пить с парнем наподобие меня! Раз так, давай письмо назад. Будь я трижды проклят, если приму одолжение от человека, который брезгует выпить со мной! - Ладно уж, не серчай, - говорит Джимми. - Так уж и быть, налипай по стаканчику, и я поеду. Кабатчик вручает пастуху оловянную кружку, до половины налитую неразбавленным ромом. Как только Джимми ощутил знакомый запах, к нему возвращается желание выпить, и он единым глотком осушает кружку. В глазах его появляется блеск, а на щеках - румянец. Кабатчик пристально смотрит па него. - Можешь теперь ехать, Джим, - говорит он. - Спокойно, приятель, спокойно. - отвечает пастух. - Я ничуть не хуже тебя. Раз уж ты угощаешь, можем и мы угостить. - Кружка снова наполняется, И глаза Джимми начинают блестеть еще ярче. - Ну а теперь, Джимми, по последней за благополучие сего дома, - говорит кабатчик. - И тебе пора ехать. Пастух в третий раз прикладывается к кружке, и с этим третьим глотком у него улетучивается всякая настороженность и все благие намерения.