— Лора, я хотел бы серьезно поговорить с тобой. Мы так недавно знакомы… — начал он.

— А кажется, целую вечность!

Какая милая романтичность! Прижимаясь к его груди, она не могла видеть его улыбки, и Питер позволил себе снисходительно улыбнуться.

— Всего несколько месяцев, Лора. И я почти на десять лет старше тебя.

Она только теснее прижалась к нему.

— Какое это имеет значение?

— Я должен был бы дать тебе больше времени. Господи, ты еще не закончила школу!

— Осталось совсем немного. — Ее сердце бешено билось от предвкушения; она подняла голову и заглянула ему в глаза. — Питер, я не ребенок.

— Да, не ребенок, но…

— И мама говорит, что я всегда знаю, чего хочу.

«Мама говорит»… Питер снова улыбнулся. А впрочем, ее мама, пожалуй, права. Но он тоже знал, чего хочет. Всегда знал. И это, очевидно, у них общее.

— И все же, боюсь, я должен подождать. — Он поднес руки Лоры к своим губам, следя за выражением ее глаз. — По меньшей мере, еще год…

Лора знала:

— Но я не хочу, чтобы ты ждал! — прошептала Лора, чувствуя, что происходит то, о чем она мечтала, чего ждала всю жизнь. — Я люблю тебя, Питер!

— И я люблю тебя, Лора. Так люблю, что не могу ждать и часа, не то что целый год!

Питер усадил ее на мягкую скамью. Руки Лоры дрожали. Всем сердцем, всей душой она впитывала его слова, тихие звуки музыки, принесенные ночным воздухом, аромат распустившегося к ночи жасмина, запах моря, игру лунного света, проникавшего сквозь кружевную решетку.

Питер встал на одно колено. Она знала, что он сделает это! Его лицо было так прекрасно в слабом призрачном свете, что у нее чуть не разорвалось сердце. Когда он достал из кармана и открыл маленькую, обшитую черным бархатом коробочку, ее глаза наполнились слезами. И в этих слезах блеск огромного бриллианта раскололся на мириады радуг.