Джулиан придвинулся ближе к зеркалу. Ему никак не удавалось завязать галстук. После встречи с Присциллой у него все валилось из рук. Он не мог ни на чем сосредоточиться. А между тем Джулиану нужно было готовиться к лекции в университете и к семинару.

Перед его мысленным взором снова и снова возникал образ Присциллы Хенвуд. Он заметил, что их неожиданная встреча была неприятна ей. Настолько неприятна, что она избегала смотреть на него. Присцилла сильно изменилась за эти годы и из очаровательной девочки-подростка, которую помнил Джулиан, превратилась в энергичную самоуверенную деловую женщину. Джулиану она показалась слишком высокомерной и независимой. Он никогда не занес бы ее имя в список потенциальных кандидаток в жены. Так почему же после их встречи в баре он постоянно думает о ней?

Нет, он не желал влюбляться в эту надменную женщину. Но помимо его воли перед ним возникали соблазнительные картины: вот он обнимает гибкий стан Присциллы, вот целует ее полные чувственные губы и вдыхает аромат густых иссиня-черных волос… У Джулиана закружилась голова, и он отогнал непрошеные видения. Он знал, что обладает богатой фантазией, и не хотел, чтобы она разыгралась.

— Папа, я не могу застегнуть галстук!

Джулиан обернулся к сыну. Найджел был очень похож на свою мать и постоянно напоминал Джулиану о невосполнимой утрате, которую он понес несколько лет назад. Боль притупилась, но Джулиан до сих пор ощущал ноющую пустоту в душе при воспоминании о Николь. Но особенно он страдал от одиночества. Ему не хватало смеха жены, ее заботы, тепла, любви…

Сев перед Найджелом на корточки, Джулиан застегнул его галстук-бабочку.

— Ты прекрасно выглядишь, малыш, — подбодрил он сына.

Выпрямившись, Джулиан подвел Найджела к большому зеркалу, и они полюбовались своим отражением. Оба, отец и сын, были одеты в черные костюмы и белые рубашки. Серые глаза Найджела смотрели настороженно, в глазах Джулиана затаилась печаль.