Однако на Эвана, похоже, ее слова не произвели никакого впечатления. Очевидно, он счел меня закоренелой феминисткой, решила девушка. Ей показалось, что нужно попытаться развить свою мысль.

— Ведь глупо отрицать, что чувства, возникшие между Линдой и Джейсоном, во стократ важнее всего этого… — Айрис помедлила, подбирая подходящее слово, — спектакля!

— Очень выразительно, — насмешливо кивнул Эван. — И я поверил бы в твою искренность, если бы прежде мне не приходилось слышать подобные утверждения от женщин, которые мгновенно отказывались от своих принципов, как только подворачивался случай завлечь бедного, ничего не подозревающего мужчину под венец!

— Я не принадлежу к такому типу женщин, — сухо заметила Айрис. Если Макалистер относится к ней с предубеждением, зачем попусту расходовать красноречие? — Меня удивляет, что несмотря на столь циничное отношение к браку, ты согласился стать свидетелем Джейсона.

— На этот брак я смотрю по-иному, — пояснил Эван. — До сегодняшнего дня я лишь однажды встречался с Линдой, но уверен, что они с Джейсоном составят отличную пару. Надеюсь, ты не станешь спорить? Вот тебе действительно не стоило соглашаться на роль свидетельницы, если ты чувствовала, что это событие не принесет тебе радости.

Айрис оглядела свое легкое, воздушное платье и пожала обнаженными плечами.

— Какая радость может быть оттого, что тебя облачили в прозрачную обертку, словно собачий ужин?

Эван внимательно оглядел девушку, начиная с цветка флердоранжа в волосах и заканчивая атласными туфельками. Затем взгляд серебристых глаз снова вернулся к лицу. Если бы не чересчур бескомпромиссное выражение, его можно было бы назвать красивым. Тонкие черты и безупречная кожа заслуживали восхищения, но прямые брови придавали лицу неуместную суровость, которая вдобавок подчеркивалась упрямой линией подбородка и смелым взглядом зеленых глаз.