Айрис с трудом заставила себя вернуться к разговору.

— В банке «Обри Кроунер» не принято, чтобы служащие являлись на работу в джинсах и футболках, загромождая вдобавок хозяйственными сумками лифты для посетителей, — сухо проговорил Эван.

— Может, банк запрещает своим служащим дышать без его разрешения? — сердито поинтересовалась Айрис, защищаясь единственным известным ей способом. Она понимала, что Эван прав, но не могла заставить себя безропотно выслушивать его замечания. Кроме того, в утреннем инциденте была виновата не только она. — Смею напомнить, что я попала в лифт для посетителей только потому, что служебный оказался неисправен, а в сумках находились материалы, необходимые для оформления столовой ТВОЕГО банка. Что касается одежды, я не понимаю, какое значение имеет то, в чем я работаю. Надеюсь, ты не ожидаешь, что я буду выкладывать мозаичное панно в строгом деловом костюме?

— Нет, но надеюсь, что, находясь в банке, ты будешь демонстрировать наилучшие манеры, — спокойно заметил Эван. — Если я узнаю, что ты и впредь станешь позволять себе разговаривать с кем-либо в том же тоне, каким беседовала со мной в лифте, тебе придется тут же покинуть банк. Я успел узнать у служащих, что ты можешь быть очень милой, когда захочешь. Впрочем, мне и самому известно, какой нежной ты бываешь, если хорошо постараешься, — улыбнулся он, переводя взгляд на губы Айрис.

В ту же секунду девушка вскочила со стула, заливаясь краской смущения при мысли о том, что Эван сейчас вспоминает об их единственном поцелуе.

— Ты еще на свадьбе Линды знал, что я буду работать в твоем банке? — сдавленно спросила она.

— Нет, ведь ты была такой неприступной! Кроме того, ты еще в Венеции дала понять, что я тебя совершенно не интересую. Я узнал, что мои директора заключили с тобой контракт, когда в воскресенье принялся разбирать некоторые бумаги, касающиеся текущих дел банка.