— Ми-ра! Ми-ра! — не унималась возбужденная толпа, которую до столь сильного экстаза довели своими речами женщины из их организации. Особенно преуспела Агнес Морган, старшая подруга и наставница Натали.

Сколько можно кричать? — подумала Натали, но быстро прогнала несвоевременную досаду. Она должна улыбаться, повыше подбрасывать Миру, она должна испытывать неизъяснимый восторг от того, что видит перед собой. Постеры с мордашкой Миры колыхались над толпой, женщины целовали их, словно ее дочь была для них святыней.

Я обязана все это принять, отработать, твердила себе Натали, хотя уже сбилась со счета — сколько похожих встреч они с Мирой пережили.

Причем не только в Соединенных Штатах. За последний месяц они объехали пол-Европы, а очень скоро им предстоит совершить бросок в Азию.

Мира что-то кричала в ответ, словно понимала, что все эти страстные вопли и крики обращены к ней. Она давно отзывалась на свое имя, судя по всему оно ей нравилось, хотя девочка не могла знать, что на одном из славянских языков ее имя означает покой и благоденствие.

Натали гордилась дочерью — большая, спокойная, она, похоже, лучше своей матери переносила бремя славы. Стоит поучиться у малышки, заметила себе Натали.

— Мира с вами! — крикнула Натали, поднеся микрофон к губам. — Она только что сказала мне на ухо, что любит вас всех! Каждую из вас!

Толпа взревела, в небо метнулись разноцветные шары, а Мира захлопала в ладоши.

— Молодцы, девочки, — услышала она отчетливый шепот Агнес в наушнике, который скрывался под густыми темными волосами Натали. — Еще немного, и они раскроют свои кошельки. — В ухе Натали прохрипел низкий смех Агнес. — Наша организация почтет за счастье принять пожертвования ради мира на планете. Скажи им…