Но кто бы мог подумать, что именно он поможет ей оказаться в объятиях Бьорна Торнберга?

Однажды Натали резко повернулась, желая избавиться от Малютки, который махал ей рукой и, что-то крича, направлялся к ней. Она пустилась наутек, споткнулась и… уткнулась в грудь могучего блондина.

Этот швед не покушался на ее внимание, он просто раскрыл перед ней руки, иначе Натали шлепнулась бы на землю. Он заметил, что шнурок на ее кроссовке развязался и зацепился за пень…

Думала ли тогда Натали, что эти женщины и мужчины из разных стран на самом деле считают, что своими выступлениями уберегут мир от угрозы ядерной войны? Сама она принимала все на веру, не анализируя, потому что ее мысли были заняты совершенно другим — среди разношерстного сборища обнаружился потрясающий Бьорн Торнберг. А если бы не было никакой угрозы миру на планете, то она никогда бы его не встретила. Никогда.

— Атомным бомбам — нет! — скандировала Натали вместе со всеми.

И, стоило ей подумать о том, что ее голос сливается с голосом Бьорна, у нее в животе становилось горячо. И не только в животе… Натали знала, что с ней происходит, у нее был некоторый опыт с мальчиками…

Когда они шли по дорогам с рюкзаками, Натали казалось, будто все это с ней уже было. И горячий сухой ветер в лицо, и пыльные кроссовки, и горные пики на горизонте, запах костра, аромат диких цветов… В общем-то она не ошибалась на сей счет, хотя, по правде сказать, считается, что человек не помнит себя в младенчестве. Вскоре после рождения Натали ее мать рассталась с ее отцом и ушла от хиппи.

Но Натали продолжала настаивать на своем, она говорила самой себе, что помнит и пыль на проселке, и громкие крики, и сладковатый запах курений… Более того, она помнила и другое — свое рождение. Ей казалось, она не забыла, с каким трудом пробиралась сквозь родовые пути своей матери в этот мир. Ей было больно, душно, страшно. Ей не хотелось покидать уютную материнскую утробу, в которой так хорошо и надежно. Но об этом Натали никогда никому не говорила. Да кто ей поверит?