С тех пор все и началось. Сказать честно, шумиха пришлась по сердцу Натали и по нраву Мире. Ребенок с врожденным спокойствием скандинава легко переносил переезды в детском креслице на машине от одной площадки к другой.
Мира охотно улыбалась беззубым ртом, а камеры щелками с восторгом, чтобы потом на первой полосе какого-нибудь женского издания появилась славная мордашка ребенка. Казалось, даже не от самой Миры, а от ее фотографий исходило спокойствие. Некоторые женщины говорили и писали в письмах, что они, глядя на эти снимки, подзаряжаются невероятным покоем.
Так длилось несколько лет, эта круговерть закружила Натали, она вовлекалась в нее настолько, что, казалось, так будет продолжаться вечно. Ее жизнь предопределена — быть матерью символа.
Но однажды Агнес позвонила ей рано утром и сказала:
— Нам надо поговорить, Нат. Я жду тебя сегодня на ланч в ресторане «Пиранья», что на молу.
Глава вторая
Мужчина или… смерть
Агнес Морган понимала, что пора остановиться. Поиграли — и хватит. Сама она давно воспринимала жизнь как игру. Все люди, хотят они этого или нет, отдают в том отчет или нет, но реализуют себя и свои желания через игру. Иногда они втягиваются в тяжелые, запутанные игры, из которых не так-то легко выбраться, а уж тем более — выиграть в них.
А выиграть хочется всегда, более того, необходимо. Агнес втянула в игру сперва Натали, потом — Миру. Пока они обе в выигрыше, но вот-вот начнутся сбои. Не потому, что правила игры изменятся, вовсе нет. Меняется сама Натали, взрослеет, становится опытной женщиной. Ее время идет, часы пущены, и Агнес понимала: жизнь ее подопечной лишена одной краски, без которой женщины нет как женщины.
Сейчас Натали Даре на виду, ее имя на слуху, поэтому трудно представить, что рядом с ней возникнет мужчина, который способен воспринять только ее, а не то, что вокруг Натали. В сущности все, что вокруг, — это декорации для игры.