- Надо было взять их в плен.

- Зачем? Чтобы потом они снова убивали наших детей, как убили двух моих сыновей в школьном автобусе?

- Но нас будут ругать, они ведь все мертвы.

- Мои отец и мать тоже мертвы. Эти ублюдки застрелили их в винограднике. Двое старых людей против этих бандитов!

- Пусть гниют в аду! Бандиты из "Хезболлах" замучили моего брата, и он умер!

- Надо взять их оружие и расстрелять из него все патроны.

- Яков прав! Мы скажем, что они отстреливались и могли поубивать нас всех!

- Тогда пусть кто-нибудь бежит в казарму за подкреплением.

- А где их лодки?

- Уже отплыли, их не видно. Их было штук десять, поэтому мы были вынуждены убить тех террористов, которых заметили.

- Быстрей, Яков! Мы не должны давать этой проклятой либеральной прессе никаких поводов!

- Постойте! Вот этот еще жив!

- Так пусть умрет. Собирайте их оружие и стреляйте.

Автоматные очереди снова разорвали ночную тишину. Потом солдаты побросали оружие диверсантов рядом с трупами и поспешно вернулись в песчаные дюны. Через минуту там засверкали вспышки спичек и зажигалок. Варварская бойня закончилась, теперь солдатам надо было представить все происшедшее как ожесточенный бой с диверсантами.

Женщина продолжала ползти в воде вдоль берега. Звуки автоматных очередей вызвали в ее душе ненависть и ощущение громадной потери. Они казнили единственного человека на земле, которого она любила, единственного человека, которого она считала равным себе по смелости и решительности. Теперь его нет, и никогда уже не будет человека, похожего на него, человека с горящим взглядом, чей голос мог заставлять толпы людей и плакать и смеяться. Она всегда была рядом с ним, направляла его, преклонялась перед ним. Мир насилия никогда больше не увидит такой пары, какой они были.