Все началось раньше, чем они успели постучаться. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Пэтси Коли – хрупкая женщина с эбонитовой кожей и густой шапкой темных курчавых волос. Она, видимо, собралась на прогулку: на груди ее в сумке-"кенгуру" сидел младенец. Рядом, вцепившись в материнскую юбку, приплясывал маленький мальчик и радостно вопил:
– Идем качаться! Идем качаться!
Пэтси смеялась, однако смех сразу умер в ее глазах и улыбка погасла, когда она увидела пришедших. Замерев как вкопанная, женщина еще крепче прижала ребенка к груди.
– Тадж… – только и сказала она.
Рот сняла очки, однако холодный взгляд ее синих глаз был так же непроницаем, как и темное стекло.
– Пэтси, позвольте нам войти.
Женщина даже не шелохнулась и лишь беспомощно повторяла:
– Тадж… Тадж…
Вперед выдвинулся Клуни и обнял ее за плечи.
– Пойдем, Пэтси. Давай сядем.
– Нет! Нет! Нет!
Мальчик заплакал и стал теребить безвольно повисшую руку матери. Рот и Ева переглянулись; в глазах обеих было сострадание и ощущение собственной беспомощности. Но тут между ними протиснулась Пибоди и присела на корточки.
– Привет, дружок!
– Пойдем на качели, мама! – жалобно всхлипывал мальчик, и по его пухлым щечкам текли огромные слезы.
– А и вправду, лейтенант, может, мы с парнишкой пока погуляем на улице?
– Прекрасная мысль! Молодец, Пибоди! – Ева и сама с трудом сдерживала рвущиеся наружу слезы. – Миссис Коли, если не возражаете, моя помощница пойдет с вашим сыном погулять. По-моему, это сейчас будет лучше всего. Как его зовут?
– Чед. – Пэтси посмотрела на сына, словно выходила из глубокого сна. – Мы с ним обычно гуляем в парке, в двух кварталах вниз по улице. Там качели…