– Из него буквально отбивную сделали!

В ответ на реплику своей помощницы Ева проворчала что-то невнятное. Она внимательно осматривала то, что осталось от некогда высокого, статного мужчины в рас­цвете лет. «Рост примерно метр восемьдесят пять, – при­кинула она. – И около ста килограммов прекрасно нака­чанных мышц».

– Что ты видишь, Пибоди?

Ее помощница выпрямилась и непроизвольно встала по стойке «смирно».

– Ну… гм… судя по всему, удар был нанесен сзади и свалил жертву на пол или, по крайней мере, оглушил ее. Однако на этом убийца не остановился и продолжал нано­сить удары. По тому, как разлетались кровь и мозговое ве­щество, можно предположить, что по голове пришлось несколько ударов, а затем убийца продолжал избивать по­верженное тело, причем жертва к тому моменту находи­лась в бессознательном состоянии. – Пибоди говорила так, будто отвечала добросовестно выученный урок. – Не­которые повреждения нанесены уже после того, как на­ступила смерть. Орудием убийства скорее всего является вот эта металлическая бейсбольная бита. Убийца, очевидно, либо обладает недюжинной силой, либо находился под воздействием наркотика – такого, например, как «Зевс», который вызывает приступы необузданной агрес­сии. В пользу этого предположения говорят, в частности, те разрушения, которые мы здесь наблюдаем.

– Приблизительное время смерти – четыре часа ут­ра, – констатировала Ева и оглянулась на Пибоди.

Ее помощница являла собой образец служаки: в оту­тюженной, без единой морщинки, форме и фуражке, си­девшей точно под тем углом, какой требовал устав. «У нее хорошие глаза, – подумала Ева, – чистые и наивные». Пибоди держалась молодцом, даже несмотря на то, что ужас открывшейся перед ними картины согнал румянец с ее лица.