Латония приглашена не была. Впрочем, в таком состоянии она все равно не смогла бы никуда поехать.

Шли месяцы. Тони не возвращалась. Латония понимала, что ее пожилой родственнице не хотелось брать на себя лишние хлопоты, и с мыслью об одновременном выходе в свет пришлось распрощаться.

Впрочем, Латония не особенно огорчалась. Она была вполне довольна жизнью в деревне и обществом старой гувернантки, которая когда-то учила их с Тони и теперь переехала в поместье и поселилась с Латонией в качестве компаньонки.

Мисс Уаддсдон была здравомыслящей женщиной, постарев, мечтала только о спокойной жизни и потому позволяла Латонии делать все, что той заблагорассудится. Впрочем, в отсутствие кузины дни Латонии протекали весьма однообразно — до тех пор, пока, без всякого предупреждения, не вернулась Тони. Едва приехав, она послала за Латонией, и, обнявшись, обе поняли, что ничего не изменилось и они снова так же близки, как были в детстве.

— Я так соскучилась! — воскликнула Тони. — Я тысячу раз пробовала уговорить кузину Алису пригласить тебя в Лондон, но та лишь ворчала, что у меня и своих забот предостаточно. Тони весело рассмеялась, а Латония, пристально посмотрев на нее, поинтересовалась:

— А у тебя действительно появились заботы?

— Еще бы! — ответила Тони. — Разве со мной может быть по-другому? И ты, дорогая, должна мне помочь, без тебя я не справлюсь.

— Что же случилось на сей раз?

— Я влюбилась! Латония сжала ладони.

— Боже, Тони, как увлекательно! И кто же он?

— Маркиз Ситонский!

Латония едва не задохнулась от изумления.

— Просто не верится! Где же вы встретились? И что скажет его отец?

Удивление Латонии было вполне понятно. Маркиз Ситонский являлся старшим сыном герцога Хэмптонского, самой важной персоны в графстве. Герцог на всех смотрел свысока. Однажды он поссорился с лордом Бранскомбом по поводу границы между поместьями, и с тех пор оба джентльмена даже не раскланивались друг с другом.