— Браво! Браво!!!

Занавес поднимался шесть раз, но в зале по-прежнему стоял оглушительный рев, сопровождаемый такой же бурной овацией. Актеры выстроились на сцене, поочередно кланяясь, но стоило Ли выступить вперед, как вопли безумным крещендо поднялись к потолку. Большая люстра уже горела, и Ли увидела Логана в переднем ряду. Муж яростно хлопал в ладоши и орал ничуть не тише остальных, разве что глаза его горделиво сверкали. Она улыбнулась ему, а он в ответ поднял вверх большие пальцы.

Когда занавес наконец опустился, Ли побрела за кулисы, где стоял Джейсон, лицо которого светилось торжеством.

— Какой успех! Настоящий хит, Джейсон! Мы выиграли! — воскликнула она, обнимая его.

— Давай-ка еще раз выйдем на поклоны, только ты и я, — предложил он.

Джейсон был готов торчать на сцене до тех пор, пока последний зритель не покинет зала.

— Ну уж нет, — ухмыльнулась Ли, — с нас хватит.

Но он продолжал дергать ее за руку: счастливый тридцатипятилетний ребенок, гениальный, неуверенный в себе, чувствительный, эгоистичный, темпераментный, добрый.

— Ну пойдем, Ли, — умасливал он. — Всего один ма-а-аленький поклон! Мы это заслужили.

— Автора! Автора! — скандировала тем временем толпа.

— Вот видишь? — разулыбался Джейсон. — Они в самом деле хотят меня видеть.

Он был в приподнятом настроении и жаждал признания и восторгов. Ли смотрела на него с материнской снисходительностью, смешанной с чем-то вроде благоговения. Джейсон Соломон был способен временами ослепить ее, очаровать и увлечь, бездумно обидеть своей бесчувственностью и согреть нежностью. Те, кто его не знал, считали блистательным чудаком. Знавшие его лучше обычно относились к Джейсону как к талантливому невыносимому эгоцентристу. Для Ли, не только знавшей, но и любившей его, он был чем-то вроде двуликого Януса.