Дальнейшие записи в дневнике носили хаотический характер. Касались они, в основном, творческих мук, дальнейших планов и рассуждений о жизни. Вместо конкретных дат Царьков использовал упрощенную «хронологию»: вчера, сегодня, завтра, на прошлой неделе, месяц назад, а чаще всего вообще не указывал, когда сделана запись.
Антон Бирюков, пропуская «творческие муки и замыслы», стал останавливать внимание лишь на тех записях, которые касались отношения Царькова с окружавшими его людьми. На третьей странице после «Путевых заметок» Царьков написал:
«Вчера приезжали афганские друзья Серега, Женька и Шурка. Выпили по три рюмки. Бог троицу любит! Помянули наших мальчиков, вернувшихся домой в цинковых гробах. Всплакнули. Шурка мастерски играет на гитаре. Сочинил несколько песен на мои стихи. Вчетвером спели их. Отъезжая, парни взяли на реализацию мои книги. Заплатили сразу по-королевски: три тысячи рэ. Я – богатый! Презренные бумажки пришлись как нельзя ко времени. Сегодня Софе исполняется 32 года. Купил огромный букет роз, дорогой торт и 32 свечки. Софочка опешила. Со слезами сказала: „Спасибо, милый. – И вспомнила слова из моей любимой песни: Ведь были же мы счастливы когда-то, любили, ну а разве это мало?“. Я хотел продолжить в рифму: „Пришел другой, и ты не виновата, что тосковать и ждать меня устала“. Глянул в ее грустные глаза и не стал намекать на Валентина. От предложенного бокала шампанского отказался. Поцеловал Софе ручку и уехал. Этот аэропорт для меня закрыт навсегда».