– Зачем я вам?

Она сказала это очень тихо, но он услышал ее вопрос.

– Назовем это долгом чести, – проговорил Грифон, опираясь на спинку стула. – Я всегда плачу свои долги, – пробормотал он, глядя на нее сверху вниз.

– Если вы доставите меня в Новый Орлеан в целости и сохранности, Волераны щедро вознаградят вас. Глаза его насмешливо блеснули.

– Если я тебя туда доставлю, тебя примут независимо от целости и сохранности.

– Но Волераны не захотят…

– Неужели ты думаешь, что мне есть дело до того, что захотят Волераны? – перебил он, оглядывая ее с ног до головы. Селия замерла, почувствовав, как его палец прикоснулся к мочке ее уха, скользнул вниз, к нежному изгибу шеи, потом пощекотал ее за ухом, словно кошечку. – Ладно, меня тебе нечего бояться, скелетик. Я предпочитаю спать с женщинами мягонькими, а не с мешком костей вроде тебя.

Риск фыркнул, и Селия отклонилась, чтобы избежать оскорбительного прикосновения пальца. Она боялась Грифона не меньше, чем остальных: была в нем какая-то неистовая ярость, по сравнению с которой даже жестокость Доминика Легара казалась не столь устрашающей.

Неожиданно Грифон посмотрел на нее с интересом. Нежная, как у ребенка, кожа, вздернутый носик, карие глаза, обрамленные длинными ресницами. Но было в ней что-то… особенное. Ум и воля светились в этих кротких глазах.

Грифон повернулся к Риску:

– Легар уже выбрал человека для поединка?

Риск искоса взглянул единственным глазом в другой

Конец комнаты.

– Трудно сказать, там толпится столько народу… Подождите, похоже, он выбрал Когтя. Этакий медведище…

Грифон прорычал в ответ что-то нечленораздельное и вытащил нож. Ярко блеснуло в свете факелов отточенное лезвие. Подбросив нож, он ловко поймал его за рукоятку.