– А ты сказал родным, что я… старая дева?

Филипп рассмеялся:

– Двадцать четыре года – это не старость, дорогая!

– Для женщины это не так мало.

– Ты могла бы давным-давно выйти замуж, если бы захотела. – Он наклонился и коснулся губами плавного изгиба ее шеи. – Ты красивая женщина, Селия.

– Не утешай меня, я знаю, что некрасива, – грустно улыбнулась Селия.

– Красива. Очень красива. – Филипп провел рукой по ее длинным волосам, отливающим серебром в лунном свете, и пристально посмотрел в кроткие карие глаза. – Но даже если бы это было не так, я все равно любил бы тебя.

Радость переполнила сердце Селии. Неужели этот темноволосый синеглазый мужчина ее муж? Ее мужчина?

– Я люблю тебя, – шепнула она по-французски.

– Нет-нет, – с улыбкой запротестовал Филипп. – Отныне мы будем говорить только по-английски. Привыкай, дорогая. В Новом Орлеане английская речь звучит не реже, чем французская.

Селия, шутливо надув губки, повторила фразу на ломаном английском языке и улыбнулась.

– Но ведь по-французски это звучит лучше!

– Ты права, – с улыбкой согласился Филипп. Он осторожно взял краешек простыни и потянул вниз. Селия затаила дыхание. – Ты все еще стесняешься меня? Так нельзя, милая. Ты моя жена, и я люблю тебя.

Филипп присел рядом.

– Мы с тобой так редко оставались наедине, Филипп, и… – Селия задохнулась, почувствовав, как теплая рука легла на ее грудь.

– И что? – шепнул он, глядя ей в глаза. Вся дрожа, Селия прильнула к мужу. Сердце ее гулко стучало.

– Я хочу тебя, Селия. Для меня пытка спать с тобой в одной постели и… и не быть твоим мужем по-настоящему. Ты помнишь слова клятвы? Жена принадлежит мужу, пока смерть не разлучит их. Ты просила меня подождать, и я был терпелив. Я не хотел, чтобы ты боялась меня. Но… я люблю тебя, Селия. – Филипп нежно поцеловал ее в лоб.