К Консуэло пригласили врача, он подтвердил, что она практически здорова, но сломлена горем и нервным потрясением. Казалось, жизнь оставила ее. Поэтому заниматься процедурой похорон пришлось Аннабелл. Объединенную заупокойную службу решено было провести в церкви Святой Троицы, любимой церкви ее отца.

Служба была строгой и достойной; на ней присутствовали сотни людей, желавших отдать дань памяти покойным. Оба гроба были пустыми, поскольку тела обоих Уортингтонов обнаружить не удалось — увы, как и многие другие. Из 1517 погибших были найдены тела лишь пятидесяти одного. Все остальные нашли упокоение в море.

После службы сотни человек пришли в дом, где были приготовлены вино и закуски. Поминки были скорбными. Роберту было всего двадцать четыре, а его отцу сорок шесть; оба находились во цвете лет и безвременно погибли. И Аннабелл, и Консуэло были облачены в черное. На Аннабелл была элегантная черная шляпка, а на ее матери — вдовья вуаль. Когда уже вечером все разошлись, Консуэло едва держалась на ногах. Аннабелл невольно подумала, что ее мама неузнаваемо изменилась — из нее словно тоже ушла жизнь. После смерти мужа и сына она пала духом, и ее состояние вызывало у Аннабелл серьезные опасения.

Эти опасения немного развеялись спустя две недели, когда за завтраком мать заявила, что хочет посетить больницу, где она когда-то работала на добровольных началах волонтером. Консуэло надеялась, что чужое горе поможет ей хоть немного отвлечься от собственного, и Аннабелл с ней согласилась.

— Мама, а ты уверена, что справишься? — спросила она, с тревогой глядя на Консуэло. Она боялась, что у ее матери недостанет сил для ухода за больными людьми.

— Я здорова, — вздохнув, ответила Консуэло. — Насколько можно быть здоровой в моем положении.