Последним приехал еще один подчиненный Артура из банка — Джосайя Миллбэнк, — тот самый, которому симпатизировала Консуэло. Этого спокойного тридцативосьмилетнего мужчину с прекрасными манерами очень ценил и сам Артур Уортингтон. Он рассказал Консуэло несколько забавных историй о ее муже, которых она раньше не слышала, и даже сумел рассмешить вдову. Консуэло с удивлением обнаружила, что рада его визиту. Когда Аннабелл вернулась с верховой прогулки, совершенной в компании Горти, Джосайя пробыл в их доме около часа. Аннабелл была знакома с Миллбэнком, но очень поверхностно. Этот человек, на взгляд девушки, принадлежал скорее к поколению ее отца, чем к ее собственному. Джосайя был на четырнадцать лет старше даже ее брата. Аннабелл представили Миллбэнка на одном из приемов, где она была вместе с родителями. Безупречные манеры и доброжелательность этого человека произвели на Аннабелл не меньшее впечатление, чем на ее мать; она прониклась к нему симпатией.

Миллбэнк упомянул, что в июле, как всегда, собирается отправиться в Ньюпорт. У него там был собственный дом, небольшой, но удобный. Сам Джосайя был родом из Бостона, принадлежал к уважаемой семье, не уступавшей богатством Уортингтонам. Жил он довольно замкнуто и не любил быть на виду. Он пообещал навестить их в Ньюпорте, и Консуэло ответила, что будет рада этому. После ухода Миллбэнка Аннабелл заметила принесенный им большой букет белой сирени, стоявший в вазе.

— Очень галантный человек, — негромко сказала Консуэло, кинув взгляд на букет. — Он нравился твоему отцу, и теперь я понимаю почему. Странно, что он до сих пор не женат.

— Ничего странного, мама, — рассеянно ответила Аннабелл. — Некоторые люди не созданы для брака. — Возможно, и она сама принадлежала к таким людям. Аннабелл не могла представить себе, что сможет оставить мать и уехать с мужчиной. Разве можно было бросить Консуэло одну в такое трудное время? Кроме того, если она не выйдет замуж, это не будет для нее трагедией. Вот для Горти это действительно была бы трагедия, Отец и брат Аннабелл погибли, мать была в горе, и чувство долга обязывало девушку оставаться дома, о чем она ничуть не жалела. Забота о матери придавала смысл ее жизни.