Возможно, это были духи одной из медсестер, подумал он. Вполне вероятно, той, которая пыталась удержать его в кровати и не дала ему упасть, когда он поднялся. Джонатан вспомнил, как, опираясь на нее, ощутил силу и в то же время податливость ее тела, а также запах. Запах ландыша. Ну конечно, как он мог забыть?

Джонатан покачал головой. Нет, все-таки запах — это порождение его слепоты. Он разжал пальцы, вцепившиеся в простыню, и, пытаясь побороть панику, заставил себя думать о том, что с ним случилось.

Последнее, что он помнил, — это ярко-желтый цвет светофора, предупреждающий о приближении к перекрестку. Всю дорогу он то рассказывал Мэри Клер, как хорошо будет им жить дома с дедушкой, бабушкой и дядей Кейном, то замолкал, думая о том, что ждет его впереди.

Но попытки представить будущее окончились катастрофой в прямом смысле слова. И вот теперь он пленник кромешной тьмы. Хотя Джонатан считал себя человеком мужественным, он оказался не готов к этому новому и чуждому миру. Миру без света. Миру, который сделал его бессильным и совершенно беспомощным. Что это? Наказание за то, что он некогда бросил собственную дочь?

3

— Шери, почему бы тебе не отвести Мэри Клер наверх к ее отцу?

Она хотела было возразить, но потом передумала. В конце концов, доктор Херстфилд ее начальник. Да и Мэри Клер постоянно твердила, что хочет увидеть отца. Но тем не менее…

Доктор Херстфилд заметил ее нерешительность.

— Тебя что-то смущает? Я бы сам это сделал, но мне надо заполнить еще несколько историй болезни.

— Да нет, — пробормотала Шери, бросив быстрый взгляд на Мэри Клер. — Просто… Я думала… Я не знаю, сможет ли он…

Она запнулась, надеясь, что врач догадается, о чем идет речь, и сам все объяснит девочке.

— А, ну да, — понимающе кивнул доктор Херстфилд и обратился к Мэри Клер: — Знаешь, малышка, тебе надо кое-что знать. Во время автокатастрофы твой папа сильно ударился головой о руль, еще у него несколько порезов и кровоподтек над глазом.