— Это лишь на несколько дней. Ну, может, чуть подольше. Ведь у вас сегодня последняя смена в больнице и потом вы свободны?

— Да, но…

— Я хочу забрать дочь домой. Доктор Херстфилд заверил меня, что, если мне удастся найти кого-нибудь, кто согласится присмотреть за Мэри Клер и за мной до моего выздоровления, он выпишет меня из больницы уже сегодня. Верно, Филип?

— Да, верно, — подтвердил тот.

— Ну, так как, Шери? Я был бы весьма признателен вам, если бы вы помогли мне. — Голос Джонатана звучал умоляюще и с надеждой. — Я хорошо заплачу, — добавил он и назвал сумму, от которой глаза Шери полезли на лоб.

— Это очень щедро, однако…

— Ну пожалуйста. Я просто в отчаянии, — быстро сказал он, не давая ей договорить. — Я прошу не за себя, а за дочь. Конечно, существуют специальные службы, которые на время пристроят Мэри Клер в какую-нибудь семью, но девочка и без того настрадалась, чтобы отправлять ее к незнакомым людям.

Шери видела, что каждое слово Джонатана — это крик о помощи, это стремление любящего отца оградить дочь от новых волнений. И все-таки она колебалась. Десять лет назад он жестоко обошелся с ней, разбив ей сердце. Конечно, с тех пор она повзрослела и изменилась, но обида на него не прошла, и Шери не хотелось снова пускать его в свою жизнь. Следовало бы решительно отказать Джонатану Тревису, сказать, что ни за какие деньги она не станет работать на него, но… Но слова застряли в горле.

— Я понимаю ваше положение… — начала Шери, однако прежде чем смогла продолжить, открылась дверь и в палату вбежала Мэри Клер в шортах и в тенниске и в сопровождении одной из медсестер.

— Привет, Шери! — поздоровалась с медсестрой Мэри Клер, застенчиво улыбаясь.

— Здравствуй, Мэри Клер! — ответила Шери, тронутая теплым приветствием девочки.

— Ну, так мы едем домой, папа? — спросила Мэри Клер, подходя к кровати отца.

— Все зависит от ответа Шери.