— Наверху, — ответил Джонатан. — Я уверен, что бабушка успела приготовить ее для тебя.

— Правда? — спросила Мэри Клер, и ее голубые глаза загорелись от возбуждения.

— Шери, — обратился Джонатан к медсестре. — Если вы отведете меня в гостиную, что по правую сторону от холла, и посадите в кресло, то потом с Мэри Клер можете подняться наверх и посмотреть комнаты. Спальня моих родителей здесь, на первом этаже. Найдите наверху мою комнату и комнату Мэри Клер, а себе выберете любую из оставшихся.

— Не хотите пойти вместе с нами? — спросила Шери, полагая, что именно отцу следовало бы отвести Мэри Клер в детскую.

— Нет, спасибо. С меня довольно, — произнес он тихо, но внятно. — Ходить, когда тебя водят за руку, удовольствие не из приятных.

— Простите, — пробормотала Шери, догадываясь, как, должно быть, тяжело ему находиться в родном доме и ничего не видеть.

Однако нельзя было не восхищаться тем, как он, впервые в жизни оказавшись в мире кромешной тьмы, справляется с обрушившимся на него несчастьем.

Шери сделала так, как он хотел, и отвела его в гостиную. Обойдя журнальный столик, на котором стояла ваза с цветами, и торшер, они остановилась перед креслом. Взяв его руку и положив ее на подлокотник, она усадила Джонатана и осмотрелась.

Казалось, здесь все осталось, как раньше. Комната была большая и светлая — через окна, выходящие на террасу, струился яркий солнечный свет. В ней царил покой и по-прежнему поражала какая-то томная элегантность обстановки, знакомая ей с прошлых времен.

— Мы быстро, — пообещала ему Шери, усилием воли отгоняя воспоминания, которые могли принести ей лишь огорчения.

— Не торопитесь. Я чувствую себя отлично, — сказал Джонатан, откинувшись на спинку кресла.

Однако ее трудно было обмануть: она читала напряженность в жесткой линии его подбородка, в глубоких складках, пролегших в углах рта. Искушение утешить Джонатана было велико, но Шери поборола себя, справедливо полагая, что любое проявление сочувствия будет воспринято им как жалость. Он был гордым мужчиной и привык ни от кого не зависеть. Было вполне очевидно, что слепота и связанная с ним беспомощность раздражают его, и Шери оставалось только надеяться, что это не продлится долго.