Но, приступив к работе, он уже на пятой копии почувствовал, что проданная душа стоит дорого. Десятую он писал с устойчивым чувством ненависти и к себе самому, и к проклятой итальянке. Пятнадцатая картина выглядела и вовсе ужасно. Растиражированная Джоконда, мстя мастеру повторов, откровенно ухмылялась, сверкала злющими глазами и с ненавистью взирала с полотна на мир. Однако заказчик ничего не понял. На Кира вновь обрушился золотой поток, он позволил себе на некоторое время отдохнуть от необъяснимых причуд нуворишей и уехал в Париж.

Там Кир первым делом направился в Лувр и долго стоял перед подлинником, убеждаясь в том, что некоторые его копии были шедеврами. Если бы не несколько сантиметров, которые он всегда добавлял к размеру оригинала, иллюзия подобия была бы совершенной. Никому другому, включая заказчика, эта разница, естественно, не была заметна, но Кира она надежно защищала от криминального следа.

Подмигнув напоследок опостылевшей ему итальянке, Кир вышел из зала. Он не мог с уверенностью сказать, что она не сделала того же. По крайней мере, за его спиной один из посетителей вдруг потрясенно ахнул. Хотя, возможно, он просто от всей души восхитился трансцендентной красотой самой знаменитой матроны Возрождения…

Улетев в воспоминаниях в дальние дали и прошлые времена, Кир внезапно получил крепкий удар в спину. Он обернулся. Неподалеку дети играли в снежки, один из мальчишек промахнулся и попал в него. Парень поднял в извиняющем жесте руки и… тут же получил в физиономию крепкий белый комок от кого-то слева. Кир посмеялся, кое-как сбил снег со спины и пошел навстречу скулящей от нетерпения собачке, топтавшейся неподалеку от подъезда.

Совсем недавно здесь же, во дворе, с ним случилась совсем другая история. Поздно ночью он не спеша возвращался домой. Вдруг почувствовал чье-то присутствие, покосился за спину… И правда, за ним по тропинке, держась кустов, пробиралась небольшая группа – горбатые спины, руки в карманах, вжатые в плечи шары голов.