Невестам обычно лет семнадцать или восемнадцать, а не двадцать пять; они одеты в белое платье, сшитое по последней парижской моде, с букетиком флердоранжа в волосах и цветами в руках. Невесты взволнованны, их щеки пылают, а глаза горят от возбуждения.

Элизабет была одета в бледно-голубое платье, всего несколько цветков украшали ее волосы, букета в руках не было. Она наделась, что Манли не будет возражать против такого наряда. Ему известно, что она не девочка, и белое платье было бы не совсем уместно. Пышная свадебная церемония в церкви Святого Георгия казалась тоже неуместной. Но на этом настояли и Манли, и ее отец. Манли — из-за своих политических амбиций, а папа хотел, чтобы она всему свету показала, что с прошлым покончено навсегда.

“Да, он прав”, — решила Элизабет, отвернувшись от зеркала и подумав, что лучше было бы надеть шляпку, а не украшать себя этими цветочками. Она заплатила дань прошлому. Семь лет добровольного заточения в поместье стали огромной платой. Сначала ей не хотелось даже жить, но Элизабет все преодолела ради близких. Потом она снова собралась с силами и сама стала распоряжаться своей жизнью, сделавшись хозяйкой Ричмонда, главного имения своего отца.

Элизабет взрослела, и ей нужна была более полноценная жизнь, нежели это уединенное существование. Ей снова нужен был мужчина и, конечно, брак. Но брак не просто в качестве духовной опоры, Всю жизнь она чувствовала поддержку мужчин — отца, брата Джона, сводного брата Мартина… Элизабет прекратила перечисление. Нет, ей больше не нужен мужчина, который помогал бы ей жить. Ей нужен человек, с которым можно было бы разделить жизнь.

Зимой Элизабет приехала в Лондон, несмотря на уговоры Мартина, который все эти годы провел в поместье вместе с ней, нежно заботясь о ее душевном спокойствии, оказывая ей поддержку и сочувствие, в которых она так нуждалась. Милый Мартин. Она была слишком эгоистичной, лишая его возможности устроить свою собственную жизнь. Но он никогда не жаловался и даже пытался убедить девушку изменить решение, когда она вознамерилась вернуться в свет.