— Вам лучше знать, — холодно и одновременно язвительно сказал Харпер, наклонив голову.

Сколько же ему лет? Около сорока или больше? Фигура у него стройная, спортивная, но он почти совсем седой, в уголках глаз и рта залегли морщинки, хотя это скорее следствие характера, чем возраста.

— Я знаю, как здорово умеют англичане вежливо заткнуть рот. — Никки сама не понимала, почему ринулась в атаку. Наверное, ее вывела из себя его отстраненная манера поведения, так не вязавшаяся с энергичным лицом. Ярко-голубые глаза Никки смело встретились с взглядом Харпера, и она спокойно сказала: — Я все прекрасно поняла. Не надо меня опекать.

Вдруг суровость и резкость исчезли с его лица и он одарил ее легкой улыбкой, такой же удивительной, как и его тепло звучащий смех. Улыбка у Харпера была на редкость чарующая. Но слова прозвучали странно:

— Мне следовало быть более осмотрительным.

Тут появились двое полицейских, Харпер ушел с ними, а Никки осталась размышлять над его загадочным ответом.

Тем временем Гордон закончил промывать и бинтовать ее руки. Его явно позабавила перепалка между Никки и Харпером.

Антисептическое средство, которое он использовал, оказалось таким болезненным, что у Никки слезы навернулись на глаза.

— Все, — наконец заявил Гордон.

Никки облегченно вздохнула, слабым голосом поблагодарила его и с радостью проглотила обезболивающие таблетки, запив их остывшим чаем.

— Теперь, когда я кончил вас мучить, вы можете присоединиться к Харперу и полицейским, — сказал Гордон. — Уверен, они хотят задать вам кое-какие вопросы.

— Спасибо за помощь. И простите, что я нарушила ваш ужин, — не удержалась Никки. Хитрые бесенята играли в ее голубых глазах.

Гордон озорно улыбнулся в ответ.

— Именно так, дорогая, — сладким голосом сказал он. — Но десерт… не такой уж вкусный, и я нисколько не жалею, что приехал сюда.