— Она совершенно не разбирается в финансовых вопросах, — продолжала Клэр защищать мать. — Когда я писала Керри, он не отвечал на мои письма, а когда я ему позвонила, он разговаривал со мной, как с чужой.

— Ты несправедлива к брату, — резко возразил Барни. — Он всегда хотел, чтобы ты вернулась домой.

— Я этого не почувствовала.

У Клэр даже создалось впечатление, что брат не хотел иметь с ней ничего общего.

Барни, забыв, что управляет вертолетом, буквально сверлил ее взглядом, стараясь понять, что у нее действительно на уме.

— Не понимаю, что происходит, Клэр. Керри очень беспокоился о тебе. У него, очевидно, создалось впечатление, что вы с Айрин весело проводите время в Париже.

Клэр заерзала на сиденье. Керри был недалек от истины. Айрин в самом деле вела праздную жизнь, потворствуя малейшим своим прихотям. Она была крайне неразборчива в знакомствах, поэтому ее часто обманывали. Но Клэр, как могла, старалась оградить мать от возможных неприятностей, защищая ее интересы. А Айрин в это время заявляла во всеуслышание: «Не понимаю, что происходит с моей дочерью!» Можно было бы снисходительно улыбнуться по поводу ее наивности, если бы ситуации, в которые она попадала по собственной глупости, не заканчивались для нее плачевно.

— Я могу только сказать, что жила в Париже из-за мамы, я не могла оставить ее одну. Между прочим, она не только моя мать, но и Керри, если уж на то пошло.

— Должен сказать тебе, что он не хочет видеть ее на своей свадьбе.

— Она все равно приедет. Для нее это очень важно.

— Она по-прежнему красива?

В памяти Барни возникла четкая картина: божественная Айрин держит на руках поразительно хорошенькую девочку.

— Иногда мне кажется, что ее красота неподвластна времени. — Клэр мягко улыбнулась. — Маме сорок семь, а выглядит она на тридцать пять. У нее великолепная кожа.