— Перл, — сказал Кэм хрипло. Ему очень не нравилось, когда в него целились. — Положите ружье, послушайтесь меня. Съешьте десерт, а потом… мы поговорим.

— Мы поговорим прямо сейчас, Кэм Осборн. А ружье поможет нам в нашем разговоре. Итак, с какой это стати вы целовали мою Холли?

Кэм понимал, что не может позволить старушке одержать над собой верх.

— Целовал? Что вы такое говорите, Перл? Я просто по-дружески обнял ее.

— По-дружески? — Старушка вновь прицелилась. — Я не желаю слышать ни о каких дружеских отношениях, — сказала она раздраженным голосом, который был ему уже знаком. — Я знаю, что такое дружеский поцелуй. Я стара, Кэм Осборн, но не глупа. Советую вам не делать из меня дуру.

— Бабушка, пожалуйста, положи ружье. Прошу тебя. Сейчас же, — строго сказала Холли, вновь стоя рядом с Кэмом. — Этот поцелуй ничего не значит.

Как бы не так! Ничего не значил… возмутился про себя Кэм, но сейчас было не до споров.

— Чистая правда, Перл. Поцелуй был совершенно невинным. — Кэм улыбнулся Холли в подтверждение обратного и вновь посмотрел на Перл.

Его улыбка не ускользнула от глаз бабушки. Черт! Глаза у старушки были острыми, как у сокола.

— Я все видела, шериф, — сказала она, слегка приподняв ружье. — Не заставляйте меня стрелять в вас.

Кэм видел, что старушка уже не слишком крепко держала ружье. Одно неловкое движение… и мало ли что…

— Пожалуйста, положите ружье.

Если она сейчас этого не сделает, подумал Кэм, он знает, как с ней поступить. Но ему ужасно не хотелось меряться силой с этим божьим одуванчиком. Почему он не остался в Чикаго?

Он приблизился к Перл на шаг, потом еще на один.

Перл не отступала и продолжала целиться.

— Бабушка!

Холли бросилась вперед, промелькнув мимо Кэма, который даже не успел остановить ее, схватилась за старое ружье… И эта чертова штука неожиданно сработала, выпустив из себя облако темного дыма с малоприятным запахом. Вероятно, пуля пролежала в ружье лет сорок, а может быть, и все пятьдесят.