Тревоги о Холли.

— О'кей, бабушка, давай поговорим. — Она знала, что бабушка недолюбливала шерифа, и то, что ее внучка его поцеловала, ей совсем не понравилось. Но сейчас Холли чувствовала, что была и иная причина.

Перл продолжала хмуро мерить шагами комнату. Обычно не замолкавшая ни на минуту, она хранила напряженное молчание, как будто не знала, с чего начать.

Холли вдруг заметила, что глаза Перл были полны слез. Слез, в которых бабушка ни за что бы не призналась, если бы Холли осмелилась на них намекнуть.

— Бабуля, этот поцелуй с Кэмом абсолютно ничего не значил. Кэм сказал правду. И я говорю то же самое.

— Я очень на это надеюсь, Холли. Но, глядя на тебя, я очень сомневаюсь, что поцелуй был таким уже безобидным.

Холли почувствовала, как покраснела.

Бабушка отошла в сторону и направилась к креслу. В конце концов, она в него уселась. Кресло начало поскрипывать на старых половицах.

— Мне не хочется видеть, как ты теряешь голову из-за мужчины, живущего в этом городе, Холли. Я не хочу, чтобы ты еще раз пережила разочарование и обиду. Не хочу повторения прежнего.

Прежнее! Холли тяжело вздохнула. Так вот в чем причина бабушкиного волнения!

Она вспомнила то злосчастное лето… Холли тогда казалось, что она безрассудно влюбилась в Томми Ламонта. Здесь, в Гринз-Холлоу.

Вот почему Холли редко приезжала сюда. С этим городком у нее было связано слишком много грустных воспоминаний. И пережитая боль до сих пор давала о себе знать.

В то лето перед самым днем рождения, ей исполнялось восемнадцать, Холли забеременела. Случайно. Она и Томми были еще совсем детьми. Им обоим нужно было повзрослеть. Но Томми, как оказалось, был еще большим ребенком, чем Холли.

Он совершенно не был готов стать отцом. Он и слышать не хотел о ребенке. Он боялся отцовского гнева, боялся слухов, которые наверняка распространились бы по городу. Сыну главы городского совета не следовало попадать в подобную историю.