Расставаясь с прошлым, Кэм не собирался менять свой характер. Ему было необходимо сохранить его, сохранить ту твердость, которой он славился в Чикаго. Было бы смешно пойти на поводу у высокой длинноногой женщины, какой бы красивой она ни была.

Кэм увидел, как тень сомнения сомкнула ее красиво очерченные брови. Она явно забеспокоилась, когда он представил ей «доказательства». Он заметил, как она сморщила нос, почувствовав запах, исходивший из бутылки, которую он конфисковал у ее бабули. Вина Перл Кейтс налицо. Ей не отвертеться.

Холли замерла, глядя на шерифа.

— Уверена, существует разумное объяснение, которое позволит снять с бабушки все ваши так называемые обвинения, — сказала Холли с напускной бравадой. Уверенности и убежденности в ее голосе не было.

Кэму вдруг стало жаль Холли. Он бросил взгляд на Перл, которая, грызя ногти, мерила шагами пол клетки, в которую была заточена. Он очень надеялся, что бабушка отгрызет себе все ногти, прежде чем ей взбредет в голову вонзить их ему в лицо. О, это коварная женщина! Кэм уже знал, как она умела кусаться. Он потер укушенную руку. С этой старушкой надо держать ухо востро!

Холли заметила, как шериф потирал руку, и внимательно посмотрела на красное пятно чуть ниже завернутого наверх рукава рубашки.

— Что у вас с рукой? — спросила она с любопытством и некоторой осторожностью. — Это похоже… на следы зубов.

— Моих зубов, — с гордостью заявила бабушка из-за решетки. — Сколько еще старушек в свои семьдесят лет могут похвастаться тем, что сохранили все свои зубы?

Кэм решил не упускать возможность отплатить старушке.

— Вам семьдесят девять, Перл, а не семьдесят, — напомнил он ей.