– Ах вот как. – В его голосе появилась ирония. – Отсюда – леопардовая раскраска. А откуда эти серые пятна?

– Просто фантазия. – Видя непонимание на его лице, она объяснила: – В художественные работы всегда надо добавлять немного фантазии.

– Возможно, вы правы.

– Похоже, я вас не очень убедила?

– Нет, нет, очень интересно, просто, может, я не привык.

– Нет, вам не нравится. – Она удивилась, почувствовав, что это ее больно ранило.

– Сразу видно, что вы вкладываете в свои работы много труда, – мягко произнес Джек, стараясь вернуть ее доброе расположение. – Я просто большой консерватор и ваших работ не понимаю.

– Ну что ж, по крайней мере, откровенно.

Обычно Венди могла объяснить свои взгляды тем, кто «не понимал» того, что она делает. Иногда, впрочем, подобрать нужные слова ей не удавалось. Как можно объяснить искусство? Оно не поддается рациональному анализу.

– Я рад, что вы на меня не обижаетесь, – сказал он.

– Вы просто сказали то, что думаете. – Она скрестила ноги, как йог. – Я тоже этим отличаюсь. Так что у нас много общего.

– Надеюсь, что это так. – Джек улыбнулся.

– Я тоже надеюсь. – Венди не смогла не улыбнуться в ответ и отвернулась, чтобы не выдать себя. Этот человек и не подозревает, как дьявольски он привлекателен, когда улыбается.

Надо было срочно поворачивать разговор в какое-нибудь более безопасное русло. О чем они вели речь? Что у них много общего.

– У нас много и различий во взглядах, – сказала она. – Но я не думаю, что они носят принципиальный характер.

Она откусила от пиццы большой кусок, чтобы скрыть замешательство, и постаралась, чтобы ее вопрос прозвучал непринужденно:

– Хорошая пицца, правда?

– Очень хорошая.

Это было сказано без всякого выражения. Джек тоже хотел скрыть свои чувства. Он представил себе, как она может выглядеть на кровати без одежды, как ее волосы рассыплются по подушке… Остановись, сказал он себе. Успокойся. Хорошая беседа с привлекательной женщиной – это тоже очень много.