— Надеюсь, — только и ответила Анна.

— Но я прошу у тебя прощения!.. — взмолилась та. — Я заклинаю тебя!..

— Ты прощена, — сказала Анна, помедлив несколько секунд, которые показались вечностью женщине, склонившейся перед ней.

— В самом деле? — с надеждой проговорила она.

— Да, ты можешь вернуться и жить теперь в городе.

Анна процедила это сквозь зубы, но голос ее звучал отчетливо и властно.

Женщина выпрямилась и хотела было обнять Анну, но взгляд той дал ей понять, что аудиенция на этом окончена.

— Спасибо, — тихо сказала она и почти на цыпочках удалилась.

Свидетелем этой сцены был только Мауро Сабелли, и этого было вполне достаточно. Анна спиной чувствовала, и она не сомневалась, что сцену эту сегодня же будет обсуждать весь Рим, а именно этого она и хотела.

Легкими шагами, стараясь не нарушать воцарившуюся в церкви тишину, последним покинул ее Мауро Сабелли. «Королева помиловала», — подытожил он про себя увиденное.

Перед капеллой переговаривались в ожидании могильщики, притоптывая ногами от холода. Внутри же, под низкими сводами, царила тишина.

Опустившись у гроба на резную скамеечку для коленопреклонений, Анна искала и не находила слов молитвы в своей смятенной душе. Она взглянула на распятие, висевшее над алтарем, с надеждой обрести в суровом облике Спасителя душевный покой, но и это не помогло. Здесь она была наедине с величием смерти, и оно подавляло ее. Не было нужды играть роль, изображая из себя повелительницу, и всякий, кто увидел бы ее сейчас, нашел бы в ней лишь страдающую, растерянную и слабую женщину.

Так вот каково оно, завершение всех земных забот и страданий, забвение бед и тревог? Здесь, в темноте этой ниши, в которой едва различимы блестящий лак и золоченые ручки гроба… Что там, за этим порогом? Какие сны сулит этот вечный покой?..