Вторая спальня была оборудована под офис, и, глядя на его состояние, Ева не могла сказать, что Хопкинс был аккуратным или организованным человеком. Стол был завален небрежно написанными записками, набросками, мемо-кубиками, кофейными чашками и тарелками.

Память устройства связи на его столе была заполнена только льстивыми переговорами покойного, расхваливающего свой проект для потенциальных спонсоров и назначающего встречи на которых, как предполагала Ева, он делал тоже самое.

— Пусть электронный отдел проверит все данные и переговоры. — Отдел электронного сыска (ОЭС) сможет быстрее и лучше нее разобраться со всеми переговорами и обменами данными. — Не похоже, что он много развлекался в последнее время, что совпадает с заявлением швейцара. Никаких личных сообщений на его домашнем средстве связи. Все только о деньгах.

Ева прошлась по квартире. Хопкинс не жил здесь, а скорее выживал. Продавал имущество, пытался собрать деньги.

— Мотив убийства вряд ли связан с деньгами. У него их почти не было. Скорее всего, мотив связан с чувствами. Это что-то личное. Кому-то нужно было убить его именно там, где спрятаны пожелтевшие кости предыдущей жертвы. А это значит, что убийство совершено умышленно. Здание было продано с аукциона полгода назад. Это был негласный или открытый аукцион?

— Я могу проверить, — начала Пибоди.

— У меня есть идея получше.

Еве казалось, что парень, за которого она вышла замуж, всегда был на каком-нибудь совещании, собирался туда или только его закончил. И, похоже, они ему нравились. Всякое бывает.

И ей пришлось признать, что когда его лицо появилось на экране, она слегка замедлила шаг, подумав: он мой.

— Парочка вопросов, — начала Ева. — Легендарный дом номер двенадцать. Нужны детали аукциона.