— Надо проверить. Пойдем-ка потанцуем.

Школа танцев Джил располагалась на третьем этаже невысокого здания, построенного после Городских войн в Вест-сайде. Владельцы могли похвастаться большой комнатой с зеркальной стеной, трикотажным полотном, нагромождением стульев и декоративным экраном, который отделял небольшой стол от общего зала.

Здесь пахло потом, запах которого пытались перебить ароматом цветочного освежителя.

Фэнни Джил была худой как угорь, с грубым недоверчивым лицом и копной блестящих белокурых волос, перевязанной красной лентой. Ей осунувшееся лицо стало еще суровее, когда она уселась прямо на стол и сказала:

— Итак, кто-то прикончил ублюдка. Когда похороны? У меня есть красное платье, которое я берегла для особых случаев.

— Любви не осталось, мисс Джил?

— Да, вся закончилась, дорогая. Видите моего мальчика? — Она мотнула подбородком в сторону экрана. С другой стороны экрана, мужчина в облегающем костюме без рукавов считал время и шаги для группы неопрятных балерин. — Он — единственное, что я когда-либо получила от Паршивого Рэда. Мне было двадцать два, неопытная и свежая, как верхушка айсберга.

Она даже не вздохнула, а фыркнула, словно показывая, что те дни уже давно в прошлом.

— Да, я была от него без ума. Он умел вешать лапшу на уши, этот ублюдок умел очаровывать. Я вышла замуж, забеременела. У меня было немного денег, наверное, тысяч двадцать. Он забрал их, инвестировал. — Ей губы сжались в одну тонкую красную ниточку. — Потратил их все до последнего доллара. Собирался провернуть какое-нибудь дельце, сорвать большой куш. Черта с два! И к тому же, он изменял мне. Но я терпела почти десять лет, так хотела, чтобы у моего сына был отец. А в конце концов решила, что лучше, если отца совсем не будет, чем он будет, но такой паршивый. Развелась с ним, наняла дерьмового жулика-адвоката, простите мне мой французский.